Ох, работа в российской медицине — это как игра в русскую рулетку, только с бюрократией вместо пистолета и премиями вместо патронов. После окончания медицинского ВУЗа я, мечтая о белом халате и спасении жизней, оказалась в некоммерческой организации с окладом «пенсионерского» уровня и политикой, напоминающей армейскую: строгие приказы и никакой пощады. Работали мы от заката до рассвета, а зарплату получали… ну, скажем так, лучше бы она была конфетами — хоть настроение поднялось бы.
В те дни я чувствовала себя маленьким шурупчиком в огромной машине здравоохранения — тем самым шурупчиком, который пытается удержать всё вместе, пока остальные гремят друг о друга.
Помогала людям получить медпомощь на фоне кадрового коллапса в больницах; иногда казалось, что мы боремся с вирусом и одновременно с бюрократическим монстром. Вот представьте: пациенты звонят и пишут официальные письма через электронные платформы — а ты сидишь и думаешь: «Вот если бы у меня был супергеройский костюм со значком “Минздрав”, может быть, всё было бы проще».
Работа была настоящим испытанием для нервов.
Медицинская система напоминала старую советскую сантехнику: вроде всё должно работать, но где-то постоянно что-то течёт или ломается. А попытки реформировать систему? Это как пытаться починить часы кувалдой — эффект впечатляет всех вокруг своей масштабностью, но точного времени вы уже не узнаете.
Со временем мой пузырь собственной значимости лопнул от бесконечных бюрократических процедур и законов, которые менялись быстрее погоды на Урале весной.
Душа тосковала по больничным коридорам и настоящей врачебной работе — офисная суета с её монотонностью стала похожа на бесконечный сериал без сюжета.
Но тут возникла загвоздка: чтобы вернуться к профессии после пяти лет перерыва, нужно пройти профессиональную переподготовку и первичную специализированную аккредитацию (ПСА). И вот начинается веселье! Представьте себе экзамен под бдительным оком комиссии из Москвы — как будто тебя проверяет сам главный санитарный врач страны в режиме реального времени. Сдавать ПСА нужно очно в аккредитационном центре при медицинском ВУЗе; тесты и практические навыки оцениваются строго: минимум 70 баллов за каждый этап — иначе привет обратно к учебникам!
Процесс напоминает игру «Кто хочет стать миллионером», только вопросы сложнее, а приз — возможность снова работать врачом.
Результаты обычно сообщают быстро — ну или как повезёт. В моём случае ожидание ответа превратилось в настоящий триллер: секретарь аккредитационной подкомиссии почему-то задерживал информацию дольше обычного. Напряжение росло!
Я уже представляла себя героем анекдота:
«Приходит пациент к врачу-экзаменатору:
— Доктор, скажите честно: я прошёл аккредитацию?
— Пока не знаю… Секретарь ещё кофе пьёт».
Для подготовки мне помог декан моего родного факультета — настоящий герой без плаща! Он организовал для меня возможность учиться вместе с выпускниками 2025 года. Только они готовились к первичной аккредитации, а я — к ПСА; разница есть, но главное было снова окунуться в учебный процесс.
Все эти приключения напомнили мне одну историю из жизни моего знакомого врача: он рассказывал про свою первую работу в поликлинике во времена перестройки.
Тогда он настолько устал от бумажной волокиты и бесконечных отчетов, что однажды пришёл на работу в костюме пирата со словами: «Если система тонет — пусть хоть капитан будет стильным!» Коллеги сначала испугались, потом смеялись неделю.